Летописец Нилгириса, С. Мутиах

Середина утра, 36 градусов по Цельсию в Ченнае, и я прибыл на интервью с С. Мутиахом — писателем, журналистом, картографом и летописцем европейской эпохи в Южной Индии, особенно в Ченнае.

«Для меня это слишком рано», — сказал он, открывая интервью.

Я проглотил улыбку и ярко посмотрел на него, чувствуя себя так, словно снова оказался в его классе репортажей. Я подходил к этому интервью с таким трепетом, ведь именно Мутиа познакомил меня и еще несколько человек с тайнами перевернутой пирамиды. Да, как писать новости.

Эти уроки журналистики проходили по вечерам в Бхаратия Видья Бхаван в Майлапоре, рядом с храмом Капалисварара. В то время я с нетерпением ждал двух вещей: занятия Мутиаха по репортажам, которые были практичными и точными, и прогулки по улице Ист-Мада после занятий. Весь участок дороги освещался фонарями «Петромакс»; аромат жасмина от многочисленных продавцов цветов смешивался с запахом жарящегося арахиса, а дамы, затянутые в шелковые сари, торговались с мелкими торговцами, продающими фрукты, браслеты, бусы или порошок кумкум. Казалось, что все вокруг попало в искривление времени; это могло быть сто лет назад, и ничего не изменилось.

Для жителей холмов это было ново, странно и удивительно.

С тех пор прошло четыре десятилетия. За это время я успел побродить по копировальным отделам рекламных агентств, вырастить двух мальчиков и по чистой случайности найти себя в качестве делового репортера в ежедневной финансовой газете.

За эти годы Мутиа написал 40 книг и стал летописцем Мадраса (ныне Ченнаи) и его истории. Для большинства жителей Ченнаи Мутхайя был окном в прошлое, которое было увлекательным и прекрасно рассказанным. Через свои колонки он знакомил нас с людьми, которых уже давно нет в живых, но чьи имена до сих пор красуются на уличных вывесках и в почтовых ящиках.

S. Мутайя со своей верной пишущей машинкой Remington. Фото любезно предоставлено автором

S. Мутия со своей верной пишущей машинкой Remington. Фото любезно предоставлено автором

Но сегодня я был в поисках, чтобы воспользоваться присущими Мутиа знаниями о чайной индустрии, его ассоциациями с плантаторами и его впечатлениями о жизни на плантации. В конце концов, не многие могут претендовать на то, чтобы вести хронику столетнего существования плантаций в Южной Индии. ( S. Muthiah «A planting century: the first hundred years of the United Planters’ Association of Southern India, 1893-1993.»)

Решение:   Ваш поиск идеального чая заканчивается здесь!

Итак, я был в его тихом, наполненном книгами доме в одном из уголков оживленного района Ченнаи Тьягараджа Нагар, широко известного как Т. Нагар. Шум транспорта утих, пока Мутия рассказывал о своей страсти: биография как история.

«Я считаю, что у каждого из нас есть своя история. Мы жили в разные периоды, переживали разные вещи, жили в разных ситуациях… Я считаю, что все это должно быть записано, не всегда для публикации, но для детей и внуков, чтобы они знали, что ты пережил.

Если вы посмотрите на мою жизнь, например, если я расскажу о своих днях в Шри-Ланке, никто не поймет, насколько прекрасной была жизнь тогда. Сегодня все знают только о суматохе и неприятностях, никто не знает о чудесных старых днях… это нужно записать».

Мутия, чья связь с чайной индустрией, как на Шри-Ланке, так и в Нилгири, началась с посещения друзей-плантаторов, имеет все возможности для сравнения и сопоставления двух известных регионов выращивания чая.

«Я посещал чайные поместья еще в 1948 году, сначала в Шри-Ланке, а затем в Западных Гатах и Нилгирисе. Шриланкийские поместья, ранее принадлежавшие Великобритании, прекрасно сохранились, но больше всего вас поражают красивые бунгало, в которых жили плантаторы», — говорит Мутиа.

В обеих странах бунгало представляют собой замечательные примеры гибридной архитектуры — смесь загородных домов викторианской Англии, украшенных местными плотницкими и каменными работами. Эти красивые бунгало располагались среди прекрасных садов, где властвовали Перия Дорай (старший менеджер) и его жена, за которыми присматривала целая армия слуг. Это было то, что видел случайный посетитель, и поэтому считал, что жизнь в поместье всегда была прекрасной.

Бунгало Каррингтон, Нилгирис. Источник: Викимедиа

Бунгало Каррингтонов в Нилгирисе. Источник: Викимедиа

«Но не всегда все было так. Люди часто забывают, насколько трудной была жизнь первопроходцев-плантаторов в первые дни на Западных Гатах и в Нилгирисе. Первые плантаторы были похожи на пограничников на Диком Западе, они расчищали джунгли, боролись с дикими животными и жили, как и их рабочие, в хижинах, а позже в бревенчатых домиках. Плантаторы-первопроходцы, которые открывали поместья, были смелыми людьми, которые вкладывали свои деньги и жизнь в плантации. Чаще всего они умирали, не успев воспользоваться плодами своего тяжелого труда, или продавались компаниям, у которых были деньги и сила.

Решение:   Запуск чайного ларька для финансирования школы

Со временем жизнь на плантациях превратилась в эксклюзивный мир, где Перия Дорай был правителем всего, что он контролировал, Чинна Дорай (помощник управляющего) — его доверенным лейтенантом, а приезжий агент представлял высшую власть — власть боссов компании или боксваллахов, которые жили в далеких Калькутте, Мадрасе или Кочине».

Когда Мутия рассказывает об образе жизни в поместьях, мне вспоминаются вечеринки в тех далеких бунгало поместья Нилгири, на которые ездили мои родители; грандиозные мероприятия с феерическими огнями на лужайке, официанты в форме, бесшумно передвигающиеся среди гостей с подносами закусок, дамы в майсурских шелках и шифоновых сари с соответствующими палантинами и шпильками и мужчины в костюмах и туфлях из крокодиловой кожи на кубинских каблуках. А как они танцевали ча-ча-ча или фокс-трот, пока не взошло солнце, под музыку братьев Энос!

Конечно, даже сегодня существует разительный контраст между жизнью Перия Дорай и тем, что раньше называлось «кули» (сегодня политкорректное слово — рабочая сила), — говорит Мутия. Условия жизни рабочей силы в Западных Гатах были намного лучше, чем в Шри-Ланке, вспоминает он.

Большинство первых плантаторов в Нилгирисе уже работали на Шри-Ланке (тогда она называлась Цейлон), где такие культуры, как кофе и чай, начали выращивать раньше, чем в Индии. Как только в Нилгирисе были открыты поместья, многие из этих плантаторов в поисках более зеленых пастбищ приехали сюда, прихватив с собой цейлонский опыт. Цейлон, например, уже прошел через ужасный процесс поражения кофе (В начале 19 века большая часть Западных Гат была засажена кофе; все изменилось, когда болезнь атаковала кофейные растения и уничтожила большинство поместий), который еще предстояло пережить нилгирийским плантаторам.

Решение:   4 креативных способа расслабиться с помощью чая

Вместе с плантаторами пришли ремесленники, такие как плотники и каменщики, которые построили многие старые здания в Нилгири. Так, часто упоминаемая нилгирийская крыша, которая до сих пор украшает большинство усадебных и садовых домов в Ути и Кунуре, например, бунгало Каррингтона, а также некоторые старые церкви, на самом деле — дело рук плотников с Цейлона.

Сегодня, говорит Мутиах, модно говорить о том, что чайные плантации создали экологические проблемы, забывая о том, что когда-то вся экономика Южной Индии зависела от чая.

Вдруг он остановился и, бросив косой взгляд на мой телефон, по которому я вел запись, спросил: «Вы ждете звонка?». Я заверил его, что нет, и записывал интервью в качестве резервной копии своих заметок.

Мутия не любит современные гаджеты, такие как мобильные телефоны и компьютеры, и по-прежнему предпочитает писать свою еженедельную колонку на своем старом надежном Remington. Он говорит: «Когда я навещаю своих дочерей, я вынужден пользоваться их ноутбуками, и мне требуется три дня, чтобы написать колонку. Чтобы напечатать ее на машинке, мне требуется всего три часа».

Наша беседа затихает, поскольку мы оба, кажется, вспоминаем вещи и места: я о болезни, которая уничтожила урожай кофе моего отца, о детстве в Нилгирисе… Но я спрашиваю Мутиаха, почему и как он стал летописцем и историком.

«К тому времени, когда я начал говорить об этом, я понял, что уже делал это разными способами. Это была своего рода ситуация курицы и яйца ….. Я попал в эту ситуацию невольно. Впервые я начал писать о Мадрасе в 1970-х годах. Я говорил на эту тему на многих форумах… о том, что историю нужно записывать не только людям, но и учреждениям. Теперь это стало для меня своего рода специализацией».

И вот тут-то, я знаю, меня поджидает еще одна история. Я ухожу, но с обещанием вернуться.

Оцените статью
Генеральский чай
Комментарий под чаёк

Adblock
detector